Мне стало немного легче. Очень не хотелось застрять тут на всю жизнь. Этот мир был не для меня.

— Лучше прибыть загодя, — между тем сказал человек. Посмотрел с сомнением: — У вас была хоть какая-нибудь военная подготовка?

— Да.

— Значит, стрелять умеете?

— Нет.

Он покрутил головой. Строго и медленно приказал:

— Идти за мною шаг в шаг. Команды выполнять беспрекословно.

— Понятно, — ответил я, стараясь быть твердым.

— И еще. — Он достал плоскую коробочку, из нее две ярко-красные, тревожные таблетки. Одну положил в рот, а другую протянул мне: — Вы сейчас каждую минуту получаете десять рентген. С этим надо считаться.

Таблетка на вкус была горькая. Просто челюсти сводило в дугу.

Человек глубоко вздохнул:

— Поехали!

К Музею вела тропинка из каменных плит, уложенных, вероятно, вручную — неровно. Осот сквозь них не пробивался — черной стеной поднимался по бокам.

— Руками не трогать, — предупредил человек, указывая на колючие стебли. — Яд накожного действия. Будут ожоги, нарывы и так далее.

Жара на тропинке была сумасшедшая. Из нагревшихся зарослей тек пряный густой аромат, напоминающий какие-то духи. От него кружилась голова. Человек шел быстро, упруго, внимательно посматривая по сторонам. Я брел кое-как, спотыкаясь. Тишина вокруг стояла жуткая. Ни единого звука. Только наши шаги. В ушах у меня звенело, будто пели тысячи озлобленных комаров.

Вдруг человек остановился и схватил меня за пиджак.

— Что? — спросил я.

— Тихо, — сквозь зубы приказал он. — Тихо.

Он рассматривал непроницаемые заросли. Осот стоял совершенно неподвижно. Листья в стеклянных шипах переплелись плотной душной стеной.